РАЗОМ ЛЕГШЕ, РАЗОМ СИЛЬНІШЕ

Война – в наших сердцах

В этом году Украина почтит памятью третью годовщину Иловайской трагедии. Во время выхода по «коридору смерти» 29 августа 2014 года многие бойцы погибли и получили ранения. Но были так же и те, кто пропал без вести. Среди них был и боец батальона «Донбасс» с позывным «Дудаев». Его мама Галина Пугачёва из Харькова рассказала в интервью о том, почему её сын Павел решил защищать Украину и когда она последний раз с ним разговаривала.

На передовой тоже чьи-то дети

Мой сын не был на Майдане, потому что в то время у меня были проблемы со здоровьем. Он тогда постоянно был рядом.  Когда появились первые пророссийские поползновения в Харькове, начали устраивать пророссийские митинги и призывать к войне, то мой сын не смог остаться в стороне. Павел решил защищать Украину.  Изначально он был в «Правом секторе». Во время событий на улице Рымарской 14–15 марта 2014 г. он был среди активистов. Позже их вывезли в Полтаву, потом в Киев. Там они проходили обучение. Им показали, как вести себя во время боевых действий, обучали медицинской и огневой подготовке. После этого он поехал на блокпосты Харьковской и Луганской области. Был в Николаевке Донецкой области, но когда приехал в мае домой, то я думала, что он уже никуда не уедет. Надеялась, что он уже наигрался в войну. Но вместо этого Паша сказал собирать ему вещи. Оказалось, что он собрался в батальон «Донбасс». Сын уехал 29 мая 2014 года, чтобы пройти подготовку. Конечно, я его отговаривала. Как каждая мама, я хотела, чтобы сын был дома – живой и здоровый. Но Павел мне тогда сказал, что там, на передовой, тоже чьи-то дети, у которых есть мамы, которые за них переживают. Кто же их будет защищать?

Он говорил, что когда он повзрослеет, то у него будет двое детей. Решил, что у него обязательно должны быть и сын, и дочь. Паша мечтал, что дочка будет заниматься либо художественной гимнастикой, либо синхронным плаваньем, а сын станет футболистом.  И вот перед самым отъездом он привёл мне пример.  Что ему нужно будет сказать, когда его сын повзрослеет и спросит у него, что он делал, когда в стране была война. После этого все мои попытки отговорить его закончились.

Он всегда был настоящим мужчиной. Такие всегда будут защищать свой дом, семью, народ. И тех, кого любят, и тех, кого не знают. Ведь патриотизм – это великая любовь к родине и ко всем людям, которые тут живут.  Мой сын обладал такой любовью. Я думаю, что и сейчас в нём не потерялись эти человеческие качества.

«Коридор смерти»

Последний раз он общался с командиром взвода с позывным «Филарет» 3 сентября 2014 года. Когда 29 августа на выходе из Иловайска бойцы попали под обстрел, Паша смог выйти из «коридора смерти». Он держал отход группы, состоявшей из восьми ребят, которые смогли выйти из окружения. Решение держать отход он принял самостоятельно. Изначально он позвонил друзьям и взял с них обещание, что его маму никто не оставит в беде. Потом позвонил мне и сказал, что очень меня любит. Тогда я и узнала, что они находятся в окружение. У них было два пути – либо сдаться в плен, либо остаться под обстрелами ГРАДов. Паша решил, что в плен не сдастся.

Это была ужасная ночь.  Но с утра мне пришло sms. Мой сын написал, что они почти прорвались из окружения, прошли часть блокпостов. Вечером в тот же день мы не смогли поговорить, у него разряжался телефон. Первого сентября он позвонил и сказал, что его спрятала семья строителей и попросил совета.

Я сразу связалась с «Филаретом», потом с СБУ. Командир взвода сказал, что ему нужно оставаться на месте и ждать других ребят, которые выходят из окружения. Но больше никто не пришёл. Он прождал до третьего сентября, затем сам связался с «Филаретом». Ему нужно было выходить через Комсомольский на Мариуполь. Но в Комсомольском на блокпостах стояли бойцы Нацгвардии. И когда там начались атаки, то эти блокпосты бросили. Никто не прикрывал отход ребят из Иловайска.

Когда мой сын и его товарищи начали выходить из окружения, то застряли в Катериновке. Долго жили в лесопосадке, потому что у них не было возможности выйти с той территории. Потом Паша попал в плен. Они не дошли всего три километра до украинского блокпоста и 15 км до Мариуполя. В то время уже были холодные ночи. Многие ребята просто не выдержали и сдались в плен.

Я обращалась в государственные структуры, чтобы они проверили информацию о плене. Руководитель Центра освобождения пленных «Офицерский корпус» В. Рубан подтвердил, что Павел есть в списках. И вот наступило 26 декабря. В тот день проводился обмен военнопленными. Но сын мне так и не позвонил.  Я начала его искать, делать запросы в СБУ. Тогда мне сказали, что Павел пропал без вести. Оказалось, что в списках пленных СБУ его не было, он был только в списках В. Рубана.

Я его обязательной найду

20938052_884006055084155_10311583_n

Так я и живу с этим. Ищу свидетелей, стараюсь что-либо разузнать. Например, я знакома с бойцом, мама которого сама добилась его освобождения из плена. Он смог подтвердить, что видел моего сына в Донецке до февраля 2015 года. Потом его перевели, а больше никто Пашу не видел. Но я знаю, что он жив, потому что по тесту ДНК совпадений нет. Я его обязательно найду.

На уровне государства продолжают вести поиски, но их возможности ограничены, из-за того, что эта территорию не подконтрольна Украине и туда сложно получить доступ. Я сейчас сотрудничаю с Международным комитетом Красного Креста. Также записалась в Минскую группу, состоящую из восьми человек. Идея создания этой группы – возможность поехать на оккупированную территорию для самостоятельных поисков сына. У меня был замысел – пройти весь тот путь, по которому выходили из «коридора смерти» ребята. Опросить людей, попробовать найти свидетелей. Но пока что нет никакого результата по поводу этой группы.

Я до сих пор не понимаю, почему командование Генштаба АТО не отдало приказ об отступлении из Иловайска. Это бы не было трусостью. Но наших ребят просто вывели на расстрел. Настоящих бойцов, которые пошли воевать не за деньги. Они шли туда с чистой душой и детской наивностью. Они были готовы броситься под танки с одними автоматами. Из техники у них были всего лишь школьные автобусы и автоматы Калашникова. А вся необходимая техника находилась на военном параде в Киеве, посвященному Дню независимости.

В этом году тоже будет военный парад, несмотря на то, что Украина устала от войны. Никто уже ни за кого не переживает, и сердце у них не болит. Все эти события остались на передовой. Война происходит сейчас только в наших семьях и наших сердцах. А в Украине войны нет.