Во имя жизни, во имя любви

Во имя жизни, во имя любви

Чем живут и как справляются с трудностями в боевых условиях представительницы прекрасного пола? О жизни женщины в рядах ВСУ рассказывает Ольга Устименко, военнослужащая 72 Отдельной Механизированной Бригады. С 29 января до начала февраля 2017 г. бригада вела тяжелые бои в районе промышленной зоны города Авдеевка, 29 — 30 июня этого же года 72 ОМБр успешно отбила нападение противника вблизи  села Каменка Ясиноватского района.

Ольга приехала в родной город Белую Церковь, чтобы провести летний отпуск с детьми. В боевых действиях на Востоке она принимала участие с 2014 года, как только узнала о первых жертвах российской агрессии. Это и послужило поводом для развода — муж не поддержал выбор защищать Украину, хотя сам был бывшим военнослужащим.

             — Я в госпиталь попала в первый раз еще в 2014 году.  На моей медицинской карточке при поступлении медики написали «АТО». Через пару дней вызывает меня врач, зачеркивает, говорит: «При чем вы к АТО?». Я ему отвечаю: «Что значит, при чем я к АТО?» Врач спрашивает удивленно: «Вы что, служите?» Я говорю: «Да». Тогда вообще не знали, что и женщины тоже воюют.

Мы «там» (в АТО — прим. ред.) держимся все стаей, спина к спине, мы друг друга закрываем и у нас свой мир. На «передке», если ты не будешь жить в коллективе — ты не выдержишь. Иногда накапливается страшно много, ты приезжаешь домой, а на тебе семья (у меня двое детей) и домашние проблемы — их тоже нужно решать. И ты понимаешь, что если ты сейчас сломаешься, то будет труба всему. Как я снимаю психологическое перенапряжение?   Бывало такое — я к реке ходила, тупо сидела, смотрела на воду. Бывало такое, что в лес пойдешь, к дереву прислонишься — тебе уже становиться легче. Каждому человеку разное помогает. Я выбираю для себя более сложный путь — я себя физически загружаю. Нужно все время двигаться, потому что если я останавливаюсь, то начинаю задумываться и схожу с ума.  Это помогает, но усталость жесточайшая. Бывает, спать ложусь и думаю: «Господи, нафига оно мне надо было?» Когда работаешь постоянно с утра до вечера, просто хочется упасть — лечь и лежать. Но тогда мой ребенок опять целый день просидит за компьютером, поэтому надо взять себя в руки и заставить себя куда-нибудь пойти. Хочешь-не-хочешь, нравится или нет — нужно!

Каждый для себя ищет свой выход из кризиса. Мне лично дети помогли. Первый раз у меня приступ был, и сын скорую вызвал, а второй раз я ему говорю: «Меня просто сейчас в дурдом отвезут». Он взял меня за руку, отвел к поездам и говорит: «Кричи». И вот так поезд идет, я кричу, прошел — жду следующего, опять кричу. Прихожу домой — уже легче стало.

В 2016 году волонтеры дали билет, и я попала на тренинг к Нику Вуйчичу. На моей спине словно лежал камень, реально камень, а после этого тренинга все прошло. Мне настолько стало легко и хорошо! Человек просто рассказал о себе, но он столько перенес на своих плечах!

Мы, нашей женской группой, стараемся ребятам на фронте помогать. Бывает, приходят с боевых с пустыми глазами, молчат и в одну точку смотрят. Придут, сядут. Сделаешь чай-кофе, начинаешь потихоньку говорить о чем-то нейтральном, ребята отходят, взгляд теплеет.  Мы их с боевых ждем и всегда стараемся что-то вкусненькое приготовить.

Через неделю уже знаешь, кто что любит, с кем о чем поговорить можно. Кому-то о животных нравиться разговаривать. Один парень, ему 21 год был, у него никто из родных не знал, что он воюет. Очень готовить любил. С ним как начнешь о салатах разговаривать, он сразу оживляется, глаза горят.

Плохо, когда возвращаются ребята с такими же пустыми глазами к себе домой… А жена, она пока мужа не было, на себе весь дом тянула, ждала его. Думала, сейчас он придет и хоть что-то поможет. А он хочет прийти домой, в свою кровать и что б просто никто не трогал.  И все становится еще сложнее. Какие-то обиды появляются. На фронте все просто. Там главное — плечо к плечу.

Были такие случаи, когда идет парень на ротацию, в долгожданный отпуск, а через два дня звонит мне и говорит, что обратно хочет. Я говорю: «Ты что, отдохни, давно же дома не был! Детей не видел». А он говорит: «Не могу больше».

Но самые тяжелые случаи — когда контузия. Там уже не то что стеклянные глаза, в момент когда «накатывает», глаза кровью наливаются, и в этот момент резкие действия вообще нельзя никакие делать. Ты просто стоишь, ждешь, пока у парня мозг включится.

Женщинам, которые дома ждут своих мужей, однозначно тоже необходима психологическая помощь. Я вижу по своей бригаде, много семей разваливаются. Мужчины не выдерживают, женщины не выдерживают, и однозначно с этим нужно психологам работать.

Первое время не было понимания, что женщины дома тоже воюют. Уже потом начали психологи и на женщин обращать внимание, но, как правило, и сейчас работают больше с мужчинами.

П.С. Этим летом Ольга Устименко закончила военный институт и уже через пару месяцев ее можно будет поздравить с получением звания младшего лейтенанта.


Многое, о чем говорит героиня в статье, к сожалению, типично для участниц боевых действий в Украине. И то как самостоятельно приходится справляться с трудностями и негативными состояниями после пребывания в зоне АТО, и существующие стереотипы в армии и в обществе в целом, связанные с неготовностью принятия женщин в свои ряды… Затронутые вопросы можно рассматривать в двух плоскостях: в личной и государственной. Касательно героини, в подобных ситуациях мы обычно рекомендуем пройти двух-трехнедельный курс психологической реабилитации как профилактика ПТСР, так как все описанные варианты выхода из стрессовых ситуаций, описанные Ольгой, дают временный эффект. Боевой стресс, полученный при выполнении служебно-боевых задач требует определенной проработки, трансформации. И подвержены ПТСР как мужчины, так и женщины. К тому же подобные нагрузки на психику опасны задержкой симптомов и кумулятивным (накопительным) эффектом, которые могут проявиться через много лет. А вот где возможно получить такую качественную услугу психологической реабилитации, вот это вопрос. На сегодняшний день в Украине отсутствует система психологической реабилитации, работают в этой сфере отдельные клиники и проекты общественных организаций. И это осложняет ситуацию для наших участников и участниц боевых действий.

Виктория Арнаутова, практикующий психолог и эксперт по гендерной политике


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *