РАЗОМ ЛЕГШЕ, РАЗОМ СИЛЬНІШЕ

«Он с детства мечтал стать военным, но судьба распорядилась по-другому»

«Вадим очень любил делать сюрпризы. Даже когда был в АТО, об этом не забывал. На День влюбленных и День рождения жене присылал курьером большие букеты цветов».

Так рассказывает о своем сыне Елена Максименко. Она, как и многие другие матери украинских воинов, на собственном опыте знает о боле утраты. Но женщина научилась жить дальше, постоянно выискивая в жизни позитивные моменты, и в то же время успевает помогать тем, кто тоже потерял своих сыновей или мужей.

«Вадим родился в семье военнослужащих. Отец был офицером, а бабушка, дядя и тетя прапорщиками. Наверно, именно поэтому с детства он тоже мечтал стать военным.  Но судьба распорядилась по-другому.

Когда Вадим был в 7 классе, мы жили в Запорожской области. Там он ходил в воскресную школу. И, как следствие, принял для себя решение, что будет священником. Заочно учился во Львовской духовной семинарии. И в это же время параллельно прислуживал в Запорожье в Свято-Покровской церкви. Когда закончил учебу, ему дали свой приход в Мелитополе. Но вскоре вышло так, что мы переехали в Житомирскую область. Здесь он уже женился, у них родился сын, а Вадим по состоянию здоровья взял самоотвод в церкви и больше не служил. Можно сказать, что после переезда у него началась совсем другая жизнь».

Священники освобождаются от службы в армии, поэтому Вадим никогда и не служил. Подготовка была такая же, как и других ребят, которые до войны никогда не сталкивались с подобным.

«После начала АТО, он не раздумывая, абсолютно никому не сказав, пошел в военкомат и попросился на Восток. Когда я узнала, то в душе был большой страх за него. Но все же я понимала его желание. Особенно, когда он говорил: «Мама, если не мы, тогда кто? Если мы не пойдем, то они будут здесь. Их надо просто остановить там и прекратить вот это все». Почти сразу его отправили в Новоград-Волынский в 54 разведывательный батальон. Там сын прошел учебку и с сентября 2014 уже был в зоне боевых действий. Там его назначили водителем-санитаром скорой помощи».

Не только врачи спасают жизни ребят на войне. Водители тоже непосредственно влияют на то, доедет ли раненый боец в больницу или нет, проскочат под обстрелом или накроет ГРАДом.

«Он много жизней спас. Вывозил раненых, сам оказывал помощь. Девочки-медики рассказывали, что Вадим мог один раз посмотреть, как делать ту или иную манипуляцию, и в следующий раз сделать все сам. Он мог и зашить, и перевязать, и остановить кровотечение. Сам никогда ничего не рассказывал о своей службе. Не любил хвастаться. О том, что Вадим спас, как минимум, 5 жизней я узнала от ребят, с которыми он служил, уже на его похоронах».

Ребята, которые прошли войну, возвращаясь домой, часто не думают о том, что вскоре вернуться обратно. Так было и с Вадимом. Дома за всю свою службу он был всего два раза. И оба раза не смог остаться вне войны.

«Когда он второй раз приехал домой, то никто даже не думал, что он вернется обратно. Но Вадим постоянно переживал, как там ребята, не спал ночами, всегда звонил им и спрашивал, как они там и что. Очень уж близко все эти события воспринимал. Постоянно повторял: «Если б я был там, то еще кого-то мог бы спасти». С этой мыслью тихо, никому не сказав, он поехал в часть в Новоград-Волынский и подписал контракт. Нам об этом сообщил уже тогда, когда собирался уезжать. Я его просила остаться, ведь дома побыл всего лишь два месяца, но он отвечал: «Нет, мама. Надо ехать, понимаешь?! Там ребята. Кто будет их спасать, если не я?!»

Вадим никогда не говорил о своем месторасположении. Их постоянно пеленговали, просекали, где они находятся, чтобы потом накрыть минометными обстрелами. Но какими бы осторожными не были ребята, судьба нашла их в другом месте – во время одного из заданий в своей служебной машине они подорвались на мине. Это было 18 апреля 2016 года.

«О смерти Вадима сначала сообщили в военкомат в Малине. Потом военком и глава администрации позвонили моей дочери. Она сОн_с_детства_мечтал_чтать военнымообщила мужу, а ему выпала судьба рассказать это мне. Конечно, сначала я не поверила. Но потом пришло осознание того, что произошло. Когда его привезли уже домой, я начала гладить тело, а там шелест бумаги. Вот голова есть, до груди тело есть, а дальше этот странный шелест. Я себе подумала, что у меня уже что-что не так с головой. Но оказалось, что там на самом деле ничего не было. Успокаивала себя тем, что хотя бы увидела его. Потому что есть мамы, которые вообще детей не видели. И это еще тяжелее». 

Когда Елена временно жила не в Малине, сын своими руками сделал в доме хороший ремонт. Подвесные потолки, теплый пол, камин. Все, чтобы маме было уютно и комфортно, когда она вернется домой.

«Он очень хотел, что бы я приехала сюда и жила со всеми удобствами. Делая ремонт, душу свою в это все вкладывал. И вот после его смерти у меня сначала был шок. Я хотела все продать и уехать подальше. А муж мне сказал: «Правильно, он для тебя так старался, а ты все продашь и уедешь». После этого я не смогла такого сделать. И очень рада этому». 

Невозможно смириться со своей утратой. По крайней мере, это очень и очень сложно. Осознание того, что нужно жить дальше, приходит далеко не ко всем. И некоторым женам и матерям нужен не один год, чтобы хоть как-то начать двигаться вперед. К Елене это осознание тоже пришло не сразу. В 2016 году на День матери она вместе с внучкой приехала в Киев. В тот день все, кто потерял близких, чествовали память о своих мужьях, сыновьях, отцах.

«В тот день я увидела, что не одна такая. Вокруг меня есть еще много матерей, вдов и деток. Но все равно была еще замкнута в себе. Когда приехала домой, увидела фотографию в соцсетях, где мы с внучкой стоим и держим свечи. Меня это очень тронуло, и тогда я решила продолжить общение с теми, с кем познакомилась на мероприятии. Я написала Московец Наталье — руководителю Общественной организации «Объединение жен и матерей бойцов участников АТО».  Мы начали общаться и потихоньку, принимая участие в мероприятиях и встречах, я влилась в жизнь объединения и выкарабкалась из своей депрессии. Познакомилась с многими другими мамами, поняла, что наше горе одно общее и оно не делиться на части. Это наша общая боль, которую легче перенести вместе. Вот так я начала жить другой жизнь. Ведь люди, которые окружают меня в селе, кто посочувствует, кто еще что-то, но они до конца не понимают. Поэтому я живу Замість_одного_сина_стр_4жизнью нашего сообщества мам и жен. Я жду наших встреч. Только что-то предложат, я сразу бегу. Сейчас помогаю на месте мамам и женам погибших адаптироваться, выйти из депрессии. Мы общаемся, созваниваемся каждый день утром и вечером, спрашиваем, как дела, как здоровье. Так же на годовщину смерти все вместе ездим на могилы, чтобы было легче. Мы – одна маленькая семейка. И многие нас не понимают, потому что мы живем в этом маленьком мире. Но, простите, так уж сложилась жизнь».

 

Таня Люта