Мужчина – это тот, кто берет в руки оружие

Мужчина – это тот, кто берет в руки оружие

Сегодня очень часто можно услышать, что добровольческое движение в Украине исчерпало себя. Все чаще люди идут в армию не за идею, а просто как на обычную работу. Все мы прекрасно помним, как летом 2014-го года решающую роль в том, чтобы российские войска не дошли, как минимум, до Киева, сыграли именно убеждения множества людей. Они, не раздумывая, пошли защищать нашу Родину, а теперь память о них канет в лету. Кто-то ушел из армии вообще, кто-то подписал контракт, а кто-то отдал частичку себя на борьбу со справедливостью в мирной жизни. Нельзя точно определить, какой путь правильный, а какой – нет. У каждого своя судьба и свои испытания в жизни. Наш герой – Дмитрий Нахимов – со своего опыта знает, как это пойти служить за идею, пройти горячие точки, подписать контракт, а потом вообще уйти из армии. О том, как он попал в АТО, что думает о добровольческом движении и почему, по его мнению, власть репрессирует бойцов батальона «Донбасс» читайте дальше.

Я пошел в АТО, когда понял, что на Майдане дело окончено

Во время Майдана я был в Крымской сотне. Нас было совсем немного, но у нас была отдельная сотня, где мы провели много времени. Ведь когда захватывали Крым, то все за этим следили. Я уже на то время не мог поехать домой. Оставалось только отслеживать ситуацию. В тот момент было очень прискорбно, что я в Киеве, а украинские военные, которые в Крыму, ничего не делают, что бы уберечь полуостров. Примерно в то же время на Майдане начались события, которые меня уже не устраивали, когда на Востоке начались первые бои, тогда я понял, что это скрытая интервенция Российской Федерации. Стал искать себе подразделения, куда набирали добровольцев. Долго не думая, заполнил электронные формы регистрации в батальон «Азов» и в батальон «Донбасс». Стал ждать, так как решил, что кто первым позвонит, туда и пойду. Первыми позвонили девушки с кол-центра батальона «Донбасс». Сказали, что могу приезжать на сборы. Они должны были быть в селе Старые Петровцы под Киевом. Я туда поехал не один, а с моим, сегодня уже покойным, побратимом – прапорщиком Валентином Гонтарем. Так мы вместе и попали в состав батальона.

Мужчина – это тот, кто берет в руки оружие

До войны я никогда не был военным. У меня была чисто мирная профессия – работал менеджером, супервайзером. Потом свой рекламный бизнес открыл. То есть никакой армии в моей жизни не было. Так же, как и какой-то особой подготовки. Была, конечно, спортивная подготовка. Потому что в течении жизни и спортом занимался, и в походы ходил. Как минимум, хоть что-то знал.

Когда спрашивают, было ли страшно идти на войну, говорю так: «Конечно, было страшно. Потому что на войне не страшно не бывает». Но это был мой долг перед родиной, долг перед собой. Я считаю, что каждый мужчина отличается от самца тем, что, когда это надо, он может взять в руки оружие и защищать Украину. Лично для меня, если мужчина этого не делает, то он не мужчина. Для себя я решил, что самцом быть не хочу, поэтому пришел в батальон и взял в руки оружие.

Контракт – выход или плен?

После курса молодого бойца, который длился примерно три недели, нас направили в Артемовск. Это был первый выезд, куда меня отправили в составе батальона. Лично я тогда попал в подразделение «Купол». Должность у меня была специфическая, но ответственная. Поэтому на выездах я был не так много раз. Иногда приходилось, но прямого участия в боях не принимал. Пару раз пришлось и пострелять, но это не было систематически.

После трагических событий в Иловайске, нас решили вывести в поселок под Днепром. Уже там с новыми ребятами, которых только набрали, мы приняли общее решение перейти в ряды ВСУ на контракт. Вот так в декабре 2014 года я его подписал и прослужил в 93 механизированной бригаде, куда меня направили, три года. Важно, что контракт был без финального срока действия. Тогда все подписывали его до окончания мобилизации либо же до окончания АТО. Но после трех лет я решил, что так больше не могу.

Идеологической составляющей в армии уже нет

Примерно в конце июля этого года я уволился из ВСУ. Спросите почему? А я отвечу. Во-первых, потому, что на войне я получил тяжелые травмы. Это и травма позвоночника от того, что постоянно носил тяжелый бронежилет, и две контузии – легкая и средняя. Я решил, что нет смысла сидеть там человеку, который не может ни таскать тяжелые вещи, ни колесо в крупногабаритной машине поменять. А это приходилось делать часто. Потому что последний год я был водителем-санитаром. Это сложная работа. Нужно постоянно выдерживать нагрузки. Поэтому я решил подлечиться, возобновить здоровье, чтобы, когда будет нужда в моем присутствии, я опять смог пойти добровольцем или по контракту  защищать свою страну.

Во-вторых. В последнее время я очень часто наблюдал, что идеологической составляющей в армии уже нет. Плюс подписали Минск-1, за ним еще Минск-2. В тот момент я понял, что это просто затягивание войны, как со стороны наших врагов, так и с нашей стороны. Когда все начали писать и разоблачать, что и с одной стороны, и с другой идет торговля, что все ввозиться в обход, я понял, что это не война вовсе, это просто кто-то зарабатывает на этом деньги. Парни там стоят, мерзнут в окопах, гибнут, а эти под эгидой защиты Родины просто тянут деньги, затягивая разрешение конфликта. Вот именно поэтому я не видел смысла больше служить в армии, где ты ничего не можешь сделать, и сменил свой добровольческий путь борьбы на общественную деятельность.

Они все занимались противорежимной деятельностью

Заключение ветеранов добровольческих батальонов Гала, Бека и Хаммера – следствие их участия в Блокаде торговли на крови. Это прямой политический террор против активных и неугодных власти людей. История повторяется. Вспомните, как в прошлом таких активистов забирали в неизвестном направлении. И обязательно делали это ночью, чтобы никто не знал. Либо же просто делали доносы, чтобы был официальный повод забрать человека и потом уже разбираться с ним своими методами.

Все трое занимались противорежимной деятельностью и это было правильно. Что я имею ввиду? Сначала Блокадой торговли на крови, а потом движение «Визволення», которое сейчас базируется в лагере в Киеве, на улице М. Грушевского. Именно за это режим их наказал или лучше сказать пытается наказать. Думаю, что если судить их будут в Мариупольском суде, то приговор будет максимальным. Потому что этот суд – это самый сепаратистский суд, который только есть в стране. В нем работают люди, живущие на территории ДНР, у которых родственники тоже там. И тут выходит так, что наши враги судят украинских добровольцев.

Мы свою миссию выполнили

Добровольческое движение в Украине свою роль выполнило. Ведь если бы не такие батальоны как «Донбасс», «Айдар», «Азов», «Правый сектор», «имени Кульчицкого», мы, может быть, уже бы проиграли эту войну. Лично я считаю, что парни, которые не побоялись и пошли в АТО, это настоящие мужчины, которым сейчас нужно давать возможность управлять страной. С уверенностью могу сказать, что тех, кто принимал участие в боевых действиях, держал ружье в руках, а не просто командовал в Штабе, очень трудно запугать либо же подкупить. Конечно, как и везде, есть свои исключения, то в большинстве это храбрые люди, которые готовы вести страну к изменениям. Именно поэтому их надо привлекать к  управлению страной. Может не прямо в таких масштабах, не сразу страной. Начать можно с города либо же района. Но они должны быть в этом дискурсе.

Таня Люта


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *